ГРЯДЁТ НОВАЯ ВОЛНА «ЦВЕТОЧНОГО ДЖЕМА»

0_FlowerFestАлександр РЕБРИК, главный редактор «Вестника садовода».

 

 

 

 

 

 

«Светло-зелёной силой вздымается трава» (Саша Чёрный. В Булонском лесу)

Совсем недавно мне казалось, что о московско-подмосковных садах, садоводах, клубах, выставках, садовых изданиях, торговых центрах, зелёных партизанах, — одним словом, обо всём, что как-то связано с садом, я знаю если не всё, то много. А на прошлой неделе меня неожиданно накрыла большая волна густого цветочного джема…

Я что-то слышал про «Цветочный джем», но сработал стереотип — привычная мера для джема — пол-литровая банка, а по максимуму — медный тазик для варки. Позапрошлым летом у библиотеки им. Ленина я однажды столкнулся с какими-то розовыми поролоновыми болванами, окружавшими Достоевского, но я не знал, что это «Джем». И только попав на организованную «Цветочным джемом» конференцию, на которую тот пригласил сразу и добрую половину европейских ландшафтных корифеев, и цвет создателей отечественного рукотворного пейзажа, и буйную молодёжь, я понял, что напрасно злоупотреблял вареньем. «Джем» — это явление, это глыба, как на картине К. Хокусая. Первая волна «Цветочного джема» поднялась и всколыхнула московское лето 2017 года. На ровном месте. Кто бы мог подумать?

1_FlowerFest

Кацусика Хокусай. Большая волна в Канагава.

Нашлись же люди, имеющие не только основательные знания дизайна и его современных тенденций, знающие растения и толково работающие с ними, а также умеющие найти подход к таким трудным кадрам, как городские чиновники или ландшафтные мэтры, вроде Джеймса Бассона, Питера Финка, Мэтью Чайлдса, Питера Корна, Джеймса Хитчмо, Энди Стеджена.

11_aj  11_bj

11_vj  11_gj

Сразу видно, что организаторы — люди масштабные, с широким размахом. Первая проба, а уже не робко, где-то в выставочных закоулках, а по всему городу, на улицах, площадях, в скверах и парках, на глазах у миллионов. И сразу пригласили в жюри и в качестве авторов проектов специалистов мирового уровня, чтобы пешеходы и пассажиры, домоседы из окон квартиры и автомобилисты в зеркало заднего вида могли, пусть порой мельком, увидеть то, ради чего иные едут в Челси. Задаваемый мэтрами высокий профессиональный уровень конкурса вдохновляет молодых. Две-три таких волны, и они уже чувствуют себя в густом «Джеме», как рыба в воде.
Прошлогодний «Джем» был окрашен в яркие цвета, которые заполонили Москву, — более чем полторы тысячи выставочных садов.

2_FlowerFest

До сих пор не удалось установить, кто же в мире может с нами сравниться. На месте организаторов я бы не стал утверждать, что сады «Джема» в 2017 году обозрело «7,2 млн. человек», а в 2018 — «более 8 миллионов». Кто и как их считал? Власть не знает сколько вообще в Москве жителей. Парсек туда, парсек сюда. А мы тут своим аршином меряем до одного человека. Смешно. Понятно, что вольных или невольных зрителей — миллионы. Это самая точная цифра и самая высокая оценка «Джему»!

3_FlowerFest

Встреча Достоевского с прекрасным «Джемом»

Я искал и не нашёл в Москве места более тоскливого и неуютного, чем угол Воздвиженки и Моховой перед библиотекой имени Ленина. Казалось бы, центр города, вокруг очаги культуры, здание библиотеки, если не Парфенон, то просто шедевр или близко к нему, рядом музей архитектуры, Манеж, за ним Кремль. А тут такое уныние и беспросветность — асфальт и бетон. Поставили там в 2009 году памятник Ф. М. Достоевскому работы Александра Рукавишникова, так Фёдор Михайлович, обозрев окружающее его пространство, даже привстал, но уйти не смог — скульптор и гранит не пустили. Так и полусидит там, как неприкаянный. Крепко наказал его каменотёс Рукавишников за то, что «он попытался копнуть немножко муравейник человеческих страстишек», за то, что Достоевский «доставал людей». Отомстить за Достоевского и побороть изверга можно только по-чеховски, как в «Хирургии» — вырвать с корнем. А затем поставить новый памятник и оживить пространство, хотя бы и с помощью дикой природы.

Попадая в эту преисподнюю, живой человек обычно старается её скорее миновать, нырнуть в подземный переход, в метро и уехать куда-нибудь подальше. А вот летом 2017 года на этом гиблом месте неожиданно появились признаки жизни — зелень в контейнерах, лавочки. Первыми оценили дизайн близкие Достоевскому граждане без определённого места жительства. Но не успел Фёдор Михайлович порадоваться за униженных и оскорблённых, как «джемовские» авторы проекта понатыкали везде пугающих цветов «братьев Карамазовых» из пластика. Нате вам!

Говорят, что не одни только бомжи, а и рядовые москвичи, не убоявшись «розовых братьев», подходили к скамейкам и даже садились.

4_IMG_6916

«Засахаренное лето». Автор проекта – британский ландшафтный архитектор с мировым именем Мэтью Чайлдс.

Вскоре деревья, кусты и цветы, горшки, лавки и прочий «оживляж» исчезли, но на лице Достоевского так и осталось недоумение, ощущение безысходности и грусти. Думает, бедный, чего же ещё ждать от этих «идиотов»? Телевизор Фёдор Михайлович не смотрит, газеты не читает, откуда ему знать, что «Джем» хотел как лучше, чтоб было как в лучшем из миров.

В моде сорняки

До чего же противоречиво человеческое существо. В нём живёт сорное чувство свободы, в одно и то же время ему хочется быть на кого-то похожим (то на тех, у кого штаны дудочкой, то на тех, кто в плотных джинсах) и в то же время — выглядеть не таким как прочие, как все… Чем свободней человек, тем проще он одет, тем спокойнее относится он к иным мнениям, примерам, образцам, к тому, что делают другие. Он любит свою страну, почитает её традиции, уважает себя и не станет заложником иллюзий, не будет с упорством неофита следовать за тем или иным веянием моды. У нас же — буйные заросли «космополитической мечтательности», которую век назад ругательно ругал Василий Розанов.

Демонстрация нашей свободы после джинсов, упоения демократией, отравления патриотизмом, восхищения кока-колой и бургерами, освоения азов ландшафтного дизайна, случилась и на конференции. Оказывается, мировой тренд садового искусства — сады и парки в природном стиле. А мы обязали себя быть в тренде! Похоже, мы накануне «сорной или дикоросной революции». Её идеологи — американцы Томас Райнер и Клавдия Вест, призывающие пригласить природу обратно в города, создавая в пост-природном мире жизнестойкие ландшафты, которые выглядят и функционируют практически так же, как и в дикой природе.

Их книга, «вдохновляющая и практичная, указывающая путь в будущее дизайна посадок», взбудоражила мир. Чтобы узнать, как нам жить дальше «Цветочный джем» собрал мировые ландшафтные сливки и 1-3 марта 2019 г щедро поливал ими оранжерею Аптекарского огорода.

5_IMG_6283

Мэтью Чайлдс, Питер Финк, Джеймс Бассон, Таисия Вольфтруб, Элен Бассон.

Кстати, к сведению тех, кому сливок досталось маловато, — «Зелёная стрела» уже пригласила Клавдию Вест на свой форум в Казань (1-3 апреля 2019 г). Поторопитесь вооружиться теорией к началу революции!

Итак, нас накроет новая третья волна «Цветочного джема» и будет она дикоросной. Тема конкурсного задания участникам — «Летние сады Москвы», концепция — сады постоянного цветения. Непростая задача — сохранить декоративность сада в течение всего лета. Садов в городе планируется разбить больше прошлогоднего, а работать выставке предстоит не неделю-две, как обычно, а несколько месяцев. Если уж архитектор или дизайнер создал нечто талантливое, так об этом слух успеет пройти по всей Руси великой, его, если и не все увидят, так услышат, и оценят массы.

Определены места под сад и цветники, размеры вознаграждений для победителей. Не скажу обо всех, но тому ландшафтному генералу, кто создаст лучший большой выставочный сад (200-400 кв. м), уже отложено 2 млн. рублей. Премии будут и за средний сад (70-100 кв. м), и за малый (30-50 кв. м.), и за ландшафтный проект на социальных территориях (50-100 кв. м). Получит своё и победитель студенческого конкурса проектов (50-100 кв. м.). И размеры вознаграждений, и масштабы садов, и возможность заявить о себе и проснуться знаменитым, не могут не вдохновлять участников конкурса. За них можно только порадоваться. Это то, о чём многие представители этой профессии прежде могли только мечтать. Твори, выдумывай, самовыражайся, отталкиваясь от достигнутого, приглядываясь к моде, прислушиваясь к мнениям тех, кому ты адресуешь свои творения.

Что делать передовым дизайнерам с отсталым народом?

Всё прекрасно, однако настораживает некая коленопреклонённость части авторов перед модой, которая озвучена вполне благородно — «Природу в сады!» Кто бы возражал, если сад — это имитация природы, а человек — не просто её элемент, но «царь», неразумный повелитель, если не губитель. У нас же, если за что возьмёмся, так всё через колено, хоть кукурузу внедрять, хоть культурные сорняки. Судя по реакции некоторых здравомыслящих провинциалов, они удручены яростным напором столичного авангарда — «если не понесёшь сорняки в массы, так поди вон!» У других народов принято почитать тех, кто ищет нехоженые тропы, а мы время от времени вскачь бросаемся кого-то догонять и повторять.

Оголтелость, с которой некоторые готовы внедрять пырей и лебеду туда, где ещё не выполоты сныть и крапива, вынуждает сопротивляться и объясняться. Начнём с того, что высокие гости «Джема», классики живые, даже совсем молодые, но разумные, не навязывают своё, а лишь предлагают. Кроме того, они указывают — главное, ради чего ваши сады — это люди, некий срез народа с разным уровнем и качеством образования, культуры, привычек, взглядов, вкусов, хотений и желаний.

Даже один человек, пересекая газон во дворе, с утра забирает влево, а вечером его тянет вправо. Дизайнер обязан хотеть угодить им всем, что, конечно, невозможно, но к этому надо стремиться. Не считаться с мнением других, он вправе, разве что, на своём участке. И если он живёт в РФ — стране огромных и плохо возделанных пространств, то прежде чем растить рассаду лебеды и лопухов, и растыкать их квадратно-гнездовым способом в парке имени Горького, следует объясниться и с посетителями, и с сотрудниками, и с Горьким. Тогда что-то хорошее и получится. Нам не надо возвращать сорняки в город, как призывает великий и славный Джеймс Бассон. Дело в том, что они его ещё не покинули. Дизайнеры из провинции в один голос заявляют: «Наши города ещё в плену у сорняков, а у людей на них аллергия в прямом и переносном смысле». Как в народе говорится: «Не я полынь-траву садила — сама уродилась».
Если верить Алексею Толстому, то, глядя на голландское житьё, говаривал, якобы, Пётр I своим спутникам: «На ином дворе в Москве у нас просторнее. А взять метлу, да подмести двор, да огород посадить зело приятный и полезный — и в мыслях ни у кого нет… Строение валится, и то вы, дьяволы, с печи не слезете подпереть, — я вас знаю… Сидим на великих просторах и — нищие». Спору нет, что-то меняется со временем к лучшему.
После этого разговора ровно триста лет прошло и в русский Манчестер пришёл журнал «Ландшафтный дизайн». Попал он в руки талантливого, умного и умелого человека, выросшего, по его словам, «среди провинциальных пустырей, заполненных лебедой и репейником», и родилась у того мысль подковать садовую блоху — «сделать Версаль». И сделал отлично, и налюбовался, и он и люди. Тысячи человек видели сад живьём, я сам там был, мёд-пиво пил. Десятки тысяч видели фотоснимки прекрасного сада, читали о нём в газетах и журналах, в «Вестнике садовода» в том числе.

6_DSC_1361

Среди прочего, ивановский Ленотр сетовал на, непонимающий высокое искусство народ: «Эпизод первый. Мимо сада проходят пожилая женщина с маленькой внучкой. «Бабушка, смотри как красиво, пойдём, посмотрим!», — кричит девочка, стараясь за руку подтянуть бабушку к ограде. «Да что там хорошего? — отвечает женщина, — насажали всякой ерунды, сколько земли испортили».
Эпизод второй.
Как-то весной решил я подарить своей соседке, учительнице местной школы, рассаду однолетних цветов и вдруг услышал: «Палыч, зачем она мне, я же не среди цветов, среди картошки выросла».

Всё это чистая правда.Тут бы с людьми потолковать, чтобы все друг друга поняли, пригласить в гости, показать сад, попить чаю и разойтись довольными. Никто не выше, и не ниже, красота — это не только Версаль, как несколько наивно полагал автор. Картошка, по-моему, цветёт так же красиво, как и розы. Прошли годы, создатель сада и любоваться им устал, и ухаживать замучился. Слишком трудоёмкий и дорогостоящий это вариант.Зачерпнув из прошлого самое великое, человек не ведал, что очень скоро на «Джеме» объявят: «Будущее за нерегулируемым ландшафтом! Это красиво и дёшево». Писал когда-то Толстой Лев Николаевич, что «великие предметы искусства только потому и великие, что они доступны и понятны всем». Красиво звучит, но это не вся правда. По-настоящему только внучка оценила красоту, а замечательные бабушка и женщина как бы недоросли. Обидно за них.

7_DSC_0552

Погорячился и творец, решив, что на Версале свет клином сошёлся, а он поймал Бога за бороду. Горько признать, но приходится, что правда в жестоких словах писателя Роберта М. Прайда о судьбе большинства наших садов: «Не сомневайся: бурьян победит. Последний удар всегда за природой».

На конференции меня задели однобокие суждения творцов. Одна история давняя. Молодые архитекторы представили на суд строителей и чиновников проект обустройства двора и дорожки на нём нарисовали непрямые, как чаще всего люди и ходят. Не великое, скажем так, открытие. Но некая ответственная дама, увидев это, заявила, что «советский ребёнок по кривой дорожке не пойдёт». Если о жизненном пути детей, то это верно, не должен пойти, если о пешеходных тропинках, то это неприятие — оскорбительная демонстрация силы. А сам рассказ от имени тех, кто долгие годы жил с кукишем в кармане, соединяя всё «советское» исключительно с негативом, глупостью и нелепицей.

И ещё. На экране был показан перечёркнутый красным цветочный партер, а затем картинка с торжествующим экодизайном. «Уходим от стандартов 50-летней давности!»

8_IMG_6480

Не могу согласиться. Пусть будет и то, и другое, и третье. Партер красив, но слишком дорогой, трудоёмкий, поэтому, дай-то Бог, в каждом городе создать, хотя бы по одному цветнику по стандартам 50-, 100- и может 200-летней давности. Ко второму мы ещё долго и медленно будем идти. А за это время появится непременно что-нибудь новенькое, за ним мы и устремимся, сломя голову, бросив любезные сорняки. Наши люди ещё только-только, и то местами, в Москве, например, привыкают жить в обстановке относительной чистоты и рукотворного дизайна, а не хаоса. Спасибо Собянину и труженикам — таджикам, узбекам, киргизам! «Заказчики, — как заявил представитель Ростова-на-Дону, — не хотят видеть в саду то, что они видят за его пределами на каждом шагу». Так и Мэтью Чайлдс говорит: «Растить я должен то, что радует моего заказчика».

Москвичей бесконечно радуют и нагромождения цветущих тюльпанов, и газоны, пусть далеко не английские, и красивые цветники. Я видел, с каким восторгом люди показывали друг другу восстановленный в парке Горького партер. Он, не просто красив, он символизирует связь поколений, показывает, что мы тоже можем и умеем. А сорняки они и сейчас ещё наблюдают чаще, чем надо. Помнится, в одну из давних поездок в Лондон в Риджентс-парке среди роз, дельфиниумов и прочей пышности, я с некоторым удивлением обнаружил участок неполотый, некошеный, с множеством полевых цветов и насекомых, но наличие некоторого ухода давало о себе знать. Даже я понял, что это неспроста и в этом что-то есть. Сейчас скажу: «Так вот где таилась погибель садовой классики!».

Из какого сора растут сады

Второй сюжет связан с «Зарядьем», где докладчик создал в своё время некоторые природные композиции. Две русскоязычные гражданки неопределённого возраста проходят мимо творения и одна из них замечает, что больно уж скромно тут. Вторая, душечка, утешает: «Погоди, они тут ещё цветочков насажают и будет красиво». Автора посадок возмущает темнота и непросвещённость посетителей. И надо же тому случиться, буквально в первый день работы конференции попалась мне на глаза «Литературная Россия», а в ней суждение о «Зарядье» писателя Олега Ермакова, который побывал в Корее, осмотрел «Зарядье» и начитался о нём, а теперь сравнивает. Он остался недоволен и сердито пишет: «Зарядье» спроектировали американцы. И там представлены, как пишут, природные зоны России: тундра, степь, лес и болото. Да? А выглядит всё, как стыренный сад камней, короче — полная несуразица. А ведь опыт корейцев довольно очевиден и даже банален: бережное отношение к природе и традициям». Можно, конечно, отмахнуться от такого судьи, сославшись на то, что он из Смоленска, и ещё не Лев Толстой. Но факт остаётся фактом — созданные в парке образы луга, леса, редколесья мало кем читаются.
«Зарядье» вызывает вопросы ещё и потому, что в Нью-Йорке проект позволил за небольшие деньги преобразовать неприглядное место, сделать его уютным. Здесь же, на виду у Кремля за немереные деньги наворочено нечто пока маловразумительное. Если там что и впечатляет, так это — мост, концертный зал, подземелья, но не парк. Именно так воспринимает этот ландшафтный новодел абсолютное большинство посетителей, хоть сколь бы ни хвалили его и себя петух и кукушка.

Я на днях ещё раз сходил на Варварку взглянуть на «родные просторы» и не увидел их. Гладко было на бумаге и в рассказах о проекте. Реально — тундра, особенно глухая там, на вершине, где торчит десяток окон — бетон и стекло, меж которыми несколько жалких кустиков изображают из последних сил природную зону, занимающую 10% территории РФ.

9_IMG_7073

Трудно принять за естественный лес и белые берёзы, посаженные рядами.

10_IMG_7085_1

А загнанные под стеклянную шапку над крышей концертного зала кусты и газон, выступают в роли мучеников.

11_IMG_7047

Хочется верить, что работа в нынешнем заурядье будет продолжена и парк постепенно станет естественнее. Впрочем, может это и есть предел возможного? В любом случае, тогда мы получим ответы на некоторые вопросы, которые ставила перед собою конференция «Джема»: «Возможны ли в городе «устойчивые биотопы» и какие природные сообщества можно брать за основу садов в нашем климате?», «Как грамотно применить зарубежный опыт создателей цветников «Новой волны» к растениям средней полосы?».

Питер Финк сказал, что, работая над проектом, он два года общался с жителями того района Лондона, где проект должен был осуществляться. Изучал эстетические запросы. У нас же всё решается наверху, обсуждают проектанты и деньгодатели, а массе выдаётся «рекбус-кроксворд». Творцы знают, что сотворили чудо, а вы думайте, что хотите.

Между прочим, и у нас есть положительные примеры. Недавно в Сочи Юрий Башмет с «Солистами Москвы» исполнил новое произведение современного композитора Валерия Воронова, которое вызвало непонимание в зале. Но сам Башмет, предвидя такую ситуацию, предупреждал публику ещё до концерта, а после исполнения пригласил автора на сцену и обратился к нему с просьбой объяснить, что тот имел ввиду. Вот и с проектами «Цветочного джема» следует поступить так же — и до осуществления проекта, и во время его демонстрации доносить до людей свои благие и глубокие идеи, чтобы те понимали и учились чему-то.

И последнее. Я за природу вообще и в городе в частности. Таких величественных и красивых чертополохов, как те, что росли за нашим огородом, не было даже на гербе Шотландии, таких бабочек, какие тогда садились на их цветы, мне удалось пару раз видеть в составе огромных коллекций. Двенадцать лет назад написал статью с призывом: «Украсим Родину садами, а газоны одуванчиками!» Только не должно насаждать природные сады везде и всюду. Всему своё место. Пусть будут разные сады, и природные тоже. А скорее всего, для начала пусть это будет небольшой показательный, поучающий уголок в каждом городском саду и парке. Пусть они будут ухожены, чтобы даже несведущий понимал, что «это так задумано, а не так, как всегда». И немаловажно, чтобы экологичные сады, садики, участки, засаженные растениями, взятыми из природы, не оказались дороже тех, в которых растут заморские экзоты.

Вот каким на вкус показался мне «Цветочный джем» и чем он воодушевил меня.

Александр РЕБРИК, главный редактор «Вестника садовода».